|
 В апреле 1974 г. авиационное соглашение было подписано. Китайская сторона вынуждена была пойти на уступки: Япония прекращала авиационную связь с Тайванем по государственной линии, но сохраняла право на развитие авиационного сообщения с ним «на частной основе». Подписав соглашение, Япония занялась улаживанием своих отношений с Тайбэем, где соглашение было встречено с крайним раздражением. Япония хотела сохранить во что бы то ни стало эту весьма доходную для нее линию авиационной связи, а главное, не допустить ухудшения отношений с Тайванем, договорившись о закреплении за тайваньской «Чайна Эйр лайнз» статуса частной авиакомпании. Вопрос этот был улажен лишь к осени 1975 г.
Однако наиболее трудными оказались переговоры о заключении японо-китайского договора о мире и дружбе. Неофициальный обмен мнениями по этому вопросу начался уже летом 1973 г. Переговоры между сторонами с перерывами продолжались последующие годы, не давая результатов. Камнем преткновения на переговорах явилось настойчивое требование китайской стороны включить в текст договора специальный пункт, обязывающий Японию и Китай вести совместную борьбу против «гегемонии третьей страны в Азии», подчеркивая при этом, что под такой страной КНР подразумевает Советский Союз. Китайское руководство предложило также предусмотреть в договоре создание соответствующей двусторонней комиссии для консультации и возможной координации действий этих двух стран в борьбе против гегемонии. Демагогический и провокационный характер этого требования Пекина очевиден, учитывая, что СССР, твердо следуя ленинским принципам внешней политики, всегда проводил и проводит в Азии, как и в других районах мира, активную политику разрядки и добрососедства на основе Программы мира. «Призыв вести борьбу против гегемонии,— писал В. Кауфман,— является инструментом для Китая в деле создания альянса в Азии под своим руководством с привлечением Японии».
 Продолжая свои усилия, направленные на вовлечение Японии в сферу своей гегемонистской политики, руководство КНР стремилось использовать переговоры о заключении договора о мире и дружбе прежде всего в этих целях. Поскольку же его домогательства встретили сопротивление Японии, оно стремилось повлиять на ее позицию, пытаясь сыграть на некоторых расхождениях, существующих между Японией и СССР, а также указывая на мифическую «угрозу» с его стороны.
При этом Пекин использовал любой повод. Так, 11 января 1974 г., когда уже происходил обмен мнениями о заключении договора о мире и дружбе, Дэн Сяо-пин на приеме делегации видных деятелей ЛДП обвинил Советский Союз в «империализме», заявив, что Япония и Китай должны, «взявшись за руки, приготовиться к противостоянию Северу». В то же время он положительно отозвался о японо-американском «договоре безопасности», с помощью которого «Япония готова отразить угрозу извне». Выступление Дэн Сяо-пина состоялось вскоре после возвращения японского премьер-министра К. Танаки из поездки по странам Азии, где ему был оказан плохой прием. Пытаясь заручиться расположением японского руководства, Пекин, хорошо зная о трудностях Японии в Азии, обещал самым «доброжелательным образом» отнестись к визиту японского премьера в азиатские страны. Со своей стороны, последний обещал в странах, которые он намеревался посетить, «отзываться хорошо» о политике КНР. В апреле 1975 г. в беседе с делегацией «Сокка Гаккай» Дэн Сяо-пин, говоря о важности включения в договор о мире и дружбе «статьи о гегемонии», заявил, что она «не будет иметь никакого отношения к США» и «может быть выгодной для Японии в плане осуществления возвращения ей четырех северных островов». |
